Выражение лица Янси было столь правдоподобным, что Зиплинг готов был поверить в то, что он рассказывал. Казалось, он видел перед собой и белку, и светловолосого Ральфа, самого младшего члена семьи Янси, всем известного отпрыска всем известного сына самого известного - и любимого - человека на планете.

- Белка, - пояснил Янси, - собирала орехи. Ей-богу, вчера, в разгар лета, в середине июня, эта крохотная белочка, - он свёл руки вместе, как бы показывая размер, - собирала орехи к зиме.

Выражение его лица переменилось: радостное изумление уступило место серьёзной задумчивости. Голубые глаза потемнели (отличная работа с цветом), огрубели и стали внушительнее черты лица (аккуратная подмена трёхмерной модели), Янси как бы стал старше, серьёзнее, ответственнее. Дворик на заднем плане сменился грандиозным пейзажем, Янси теперь стоял, неколебимо, в окружении гор, ветров и густых лесов.

- И я подумал, - произнёс Янси, и голос его приобрёл глубину и неторопливость, - вот эта белка, откуда она знает, что придёт зима? Она трудится, собирает орехи, готовится к холодам, которых никогда не видела.

Зиплинг напрягся и постарался вжиться в роль; Джо Пайнз ухмыльнулся и дурашливо заорал: "Готовсь!"

- У белки есть вера, - голос Янси звучал торжественно. - Она ни разу в своей жизни не видела зиму. Но она знает, что зима наступит.

Губы его дёрнулись, рука пошла вверх... Но изображение остановилось, замерло, ни слова, ни звука; проповедь неожиданно оборвалась на середине.

- Ну вот и всё, - защёлкал по кнопкам Бэбсон. - Помогло?

Зиплинг пошуршал бумагами на столе.

- Нет, на самом деле не помогло, - признал он. - Но я... я что-нибудь придумаю.

- Надеюсь! - Бэбсон нахмурился, его прищуренные глазки, казалось, ещё уменьшились в размерах. - Что с тобой? Дома что-то не так?

- Всё в порядке, - Зиплинга прошиб пот. - Спасибо, всё в порядке.